Сегодня 3 июня
…Или вон тот мужик за соседним столом, посмотри-ка - здоровенный живот, майка, лицо как у обезьяны. Одиннадцать часов вечера, в кафе полно народа. Собственно, это даже не кафе, а танцзал под крышей от дождя, но стенок нет. Не бог весть какое место, да что поделаешь... Ты сидишь со своим товарищем и разглядываешь посетителей. Два стакана крепкого кофе, и эта барменша в красном, и охранник с губами, широкими, как у негра, в майке-тельняшке. И барменша посмотрела на тебя долгим тяжелым взглядом, под глазами у нее синие пятна, лицо круглое, одутловатое, сама она полная, тяжелая, хотя, наверно, считает себя здесь первой леди. Все ее, думается тебе, ненавидят. Никогда эта стерва не обслужит по-человечески, обязательно навредит. В этот раз ты так и знал, сразу сказал, чтоб набрала нормальный полный стакан. Каждый раз она недоливает. И нынче - не добрала сантиметра два, и вода была какая-то едва теплая, да еще и нагрубила: «сразу уж пол-литровые заказывайте». Как её еще держат...
-Эту стерву поколотить бы как следует, а?
-Да чего там, таким, как она, это, наверно, даже нравится...
И пускай. Кофе никуда не годится. Зачем ты накачиваешься этим кофе? Может, на него и не стоит тратить деньги? Но ведь надо все-таки как-то провести время, в конце концов. Да уж, кофе действует на тебя почти что как спиртное. Вообще невозможно сосредоточиться. Откуда интересно такая восприимчивость? Нет, с этим кофе тебе пора завязывать. А, плевать.
А со стороны речки ветерок приносит аромат неведомых трав, сладкий и свежий, и даже, кажется, загадочный. А в речке вода сейчас холодная-прехолодная, наверно, так и не лезь в речку, если боишься озябнуть. А еще в речке рыба, она прохладная и серебристая, и скользкая, и быстрая, а в садке пахнет пшеничным хлебом. Может, сходишь на рыбалку? Да ну, не охота. Ничего не охота тебе, честно говоря.
А там, на улице, к остановке подошел автобус, двери отворились и вышел старик. Неважно он, бедолага, выглядит. Хотя одет опрятно – даже отсюда видно. Может и помрет скоро. Какие пакостные мысли, однако, приходят тебе в голову…
За соседним столиком снова смеются:
-И вот тогда поймешь, когда в 25 лет родишь от любимого человека.
-Это все от Сталинских времен пошло, до этого никаких фиктивных браков не было. И по трое рожали, и на третий год. Или, наоборот, может быть…?
-Да какая разница...
Вот полный мужичок, невысокий, с широким плоским рябым лицом, и усиками, и толстыми губами, в голубой рубашке, снова поднялся и пошел за пивом. Похоже, там, в их компании, он за «шестерку», и за шута. Сначала он боролся на руках с одним парнем с их же стола, тоже в очках, правда, не настолько пьяным. Потом стал приставать к тетке со своего же стола - ей уже под сороковник, рожа у нее как у пьяницы, под глазами мешки, накрашенная, а характер, сразу видать, дрянной. Но у ребят за тем столом, судя по всему, нет выбора. Вон как один из них не нее уставился – кажется, говорит какие-то любезности. Всё может быть. Интересно, зачем они поставили на свой стол банку с лесными цветами? Может, какие-то туристы...
-Ты чего так быстро пьешь? Я вон только начал, а у тебя на самом дне осталось.
-А, не важно. Пускай.
-Валеру-Дурака за что так назвали?
-Не знаю. А отчего ты спросил-то?
-Просто вспомнил. Мы его еще увидим?
-Не знаю. По-моему, полтора года дали.
-Его прозвище пошло от его выражения: «дурак я, что ли, работать»
-Да нет, конечно, ты чего... Не от этого, конечно.
Да, а ведь совсем недавно ты его видел, как всегда деньги стреляет ходит. А с чего это ты ему что-то будешь давать? Он ведь никогда ничего не возвращает. Может и в последний раз виделись. А ,может, выйдет, и снова, и снова и опять, все как всегда.
-Смотри, смотри, сейчас драка будет...
И вправду: за три стола от вас начинается нешуточная разборка. Возможно, замешан даже хозяин заведения, Абуладзе, греко-римский борец. Вот он стоит весь красный, с седыми волосами «ежиком», размахивает кулаками, и чего-то кричит. Интересно, что станет, если сейчас ты посмотришь ему прямо в глаза? Может, он бросится к вашему столу? Даст кулаком прямо в нос... А может... Там разбирается несколько человек, пятеро грузин, двое русских, и еще не поймешь кто.
За другим столиком сидит раскрашенная жаба, и глядит по сторонам, может, и не понимает, насколько гнусно выглядит. На столике у нее две бутылки пива, а спиной к вам сидит худенький паренек, раза два он поворачивался к тебе в профиль – по любому придурок и трус. И не стыдно ему появляться с этой своей девкой на люди...
Вот она обращается к своему, с позволения сказать, кавалеру.
-Ты меня достал, Щеглов, ну как можно быть таким тупым?!
Парнишка что-то неразборчиво бормочет в ответ.
-Ты меня раздражаешь, Щеглов, ты такой бестолковый. Разве так трудно обслужить даму?
Ну и отношения у них. Похоже, попал под каблук, так это называется. Но с тобой такого не будет, точно. На то есть свои веские причины, не сомневайся.
Над столиками летают поденки: кафе расположено на самом обрыве, над рекой. Может, надо было сесть не здесь, а там, за тот столик? Оттуда действительно красивый вид. Но там сейчас будет драка, лучше бы, конечно, не попасться под горячую руку к этим грузинам.
-Как твое мнение, что там у них произошло?
-А, черт его знает, неважно.
-Сейчас он даст тому психу в майке. Точно тебе говорю.
-Ну, да и пусть. Пей давай, что смотреть на них. Когда этот-то подойдет?
-Откуда я знаю.
Да, должен подойти еще один. И пусть. Погода очень хорошая, не жарко и не холодно, и нет этого неприятного чувства, как обычно бывает летом. Хотя нет, где уж. Жизнь пролетает мимо, что и сказать. Все ни о чем. Речку тоже немного видно: отрезок воды, и так хочется, чтобы в ней отражался закат. Хотя, зачем... И без этого очень красиво. Да и не красиво вовсе. Толком даже не понятно, что это слово значит. Например, свет заходящего солнца отражается в воде. Вот летит небольшая белая, с пятнышками, бабочка - пяденица. И пятнышек на самом деле не заметно в полете, просто ты столько раз видал этих бабочек, что можешь себе представить. Зачем вот она только сюда прилетела? Еще не темно, хотя, может, она уже готовится.
-Ты когда-нибудь видел бабочку бражника?
-Как ты сказал?
-Бражник. Очень красивая бабочка, здоровая такая, с ладонь. У них гусеницы еще с рогом.
-Нет, не видел.
-Так интересно. Они летают лучше, чем стрижи, чем самолеты. Могут в воздухе висеть, как стрекозы. Большие, и вообще красивые. Я бабочек этих видел несколько раз. На самом деле красивые, правда. Может, когда-нибудь я тебе смогу показать.
-Может быть.
В самом деле, может быть. Тогда, на мосте, ночью, или один раз в лагере, на кусте шиповника - днем. Не каждый день такое увидишь. Хотя, собственно…
-Музыка очень плохая.
-Да, действительно, музыка скверная, какая-то ерунда про любовь, такие записи крутили еще в 1995 на дискотеках в летних лагерях. Нашли что поставить. Хотя, какое заведение…
Какой-то кретин - на него ты не обращал сначала особого внимания - который до этого сидел за дальним столом, встал, чуть не опрокинув стул, и, похоже, решил станцевать. Немного покривлялся, потом подошел к другому столику, за которым сидели две малолетние дурочки с крашеными волосами, и стал, видимо, уговаривать одну из них составить ему пару. Непонятно, что ему ответили, только придурок схватил один из незанятых стульев, немного прокрутился с этим стулом, а потом отпустил, так что стул отлетел и упал, и сам свалился на бок. На нем летнего вида брюки и рубаха – «гавайка».
-Сейчас его прогонят отсюда.
-И пусть. Нечего напиваться. Еще и получит, наверно.
А над столом танцуют комары-звонцы. Наверно, дождя не будет. Хотя, кто его знает. Пусть и пройдет, не привыкать. Комары-звонцы не умеют кусаться, и вообще они безвредные. У самцов на усиках есть такие гребеночки, похоже на щетку. Стать бы тебе комаром. Хотя нет, лучше кузнечиком. Петь вечером в августе. Или стрижом, скажем – вон их сколько, даже отсюда видно. Или все же комаром?
-А что, думаешь, большие комары могут кусаться?
-Черт их знает, наверно, нет. Меня такие большие комары никогда не кусали.
-Правильно, не могут. Большие комары питаются соком и нектаром. Самцы кусающихся комаров тоже питаются соком. Кровожадны только самки.
-И пускай.
Мимо кафе валит народ - гуляки, а кто-то идет по делу, и пары, и дети, и старики. Снова, снова и опять все как всегда, снова и опять. Поди разбери, что там у них на уме. Никогда этого никому не узнать. Может, они и сами не знают. Скорее всего. И словами мысли не передать. Так что и пытаться нечего. И не стоит. А ведь стемнеет скоро. Да не так и скоро, лето все- таки. Высокий охранник в льняных брюках сел на ограждение из чугунных прутьев. Интересно, что если подойти и столкнуть? К вечеру эти ограждения, пожалуй, порядком остыли.
-Юрик в том году, вернее в 2007, дрался с ним.
-Ну и...?
-Башку ему пробил, не такой он и сильный. Зачем он в охранники пошел? У них денег, как у дурака махорки. Он ведь, я говорил тебе или нет, из армии дезертировал, да еще и с оружием. И всего-то год «условки» дали.
-Ты-то все это откуда знаешь? Может, все совсем не так.
-Когда этот-то придет? Зачем ты его напугал? Теперь он переживает, я сам по голосу понял.
-И пускай переживает. Неважно. Пускай. Ему не привыкать.
И на самом деле, почему бы его не припугнуть? Почему бы нам над ним не посмеяться маленько? А потом придет он, и теперь вы будете сидеть втроем - у него тоже будет стакан кофе – «три в одном», кофе, сливки и сахар, тоже не совсем полный. И будете говорить друг другу что-то, о работе, и о связях, и о многом другом – снова и опять. И о деньгах - конечно, и о деньгах, как всегда, и он сходит и купит вам еще кофе - за твой счет или за счет приятеля? И кто-то из вас скажет - чего это ты сам не покупаешь? Так и будет, и солнце среди золотистых туч тихо зайдет снова, и не будет самого слабого ветерка. Будет, разумеется, завтра, и будет послезавтра и очень много и дней, и лет – столько всего можно успеть, и наверно не беда даже что сейчас жизнь пролетает мимо тебя. На душе так спокойно - ведь можно иногда притвориться, что вот ты взрослый, и ты не хуже других, и вот ведь она - жизнь, и ты ее полноправный участник, и живешь среди таких же людей: такой же понятной, как и у окружающих, жизнью, со всеми малыми и большими заботами и радостями, ты часть общества, и вроде бы даже не так это плохо - быть среди людей, быть одним из них, и пусть они предъявляют на тебя какие-то права - ведь и у тебя определенные права на них
есть, как ни крути. И ты ничуть не хуже их всех, не какая-то там белая ворона.
Вот ты смотришь на металлические ограждения в виде перил.какие они сейчас,наверно.холодные. Ограждения выполнены из чугуна,можно встать и подойти,потрогать рукой.Ты и не вставая знаешь,какая у них шероховатая поверхность.Знаешь,что если встать и спиной прислониться к ограждению,не простоишь и пяти минут-озябнешь.Теперь,когда середина лета позади,и ночи стали длинными и звездными,эти ограждения становятся прямо таки ледяными.а может,и нет,ты ведь так и не встал,а просто сидишь и представляешь.Стакан кофе скоро закончится,и,может,ты купишь еще один,хотя после этого спать почти невозможно.В конце бестолку проведенного дня все таки хорошо сидеть и думать,что ведь вот есть у тебя и завтра,и послезавтра,и кто знает сколько лет впереди.
За соседним столиком теперь сидят несколько пьяных,и пытаются соревноваться в арм рестлинг.
Небо,на фоне фонарей,кажется не просто черным,а каким то аж засасывающе черным,бесконечным и пустым.Летает мошкара,на площади толчется народ.Ведь все таки уже поздно,чего им не спится?Вот идет старик,согнутый в три погибели,в обед сто лет,а туда же-все руки в наколках.Ты не видишь наколки-слишком темно,да и далеко к тому же.Просто ты видел этого стрика здесь уже много раз.А вот другойневысокий,со страшно обезображеным лицом,худой,как палка.Он воображает,что не работать и всю жизнь сидеть по тюрьмам-великая заслуга,и очень этим гордится.А может,делает вид,что гордится.Откуда мы можем знать...
Уважаемые посетители нашего литературного сайта, авторы с нетерпением ждут Ваших отзывов и оценок их творческих работ. Не сочтите за труд высказать своё мнение авторитетного критика!
|
